XXVIII первенство СССР

Штейн или Спасский?

Александр Котов

Котов пишет о первом финале Штейна, чемпионате 1961 года, который отбирал участников межзонального турнира. Москвичи с удивлением смотрели на смелые атаки новичка из Львова. В последний день партия со Спасским решала, кому из двоих ехать. Штейн выиграл. Вместе с Петросяном, Геллером и Корчным он получил путёвку в Стокгольм.

Вскоре писатель В. Сафонов спросил в газете «Литература и жизнь», почему за бортом остался Спасский и не уступит ли ему Штейн своё право, чтобы на межзональный турнир поехали сильнейшие. Штейн прочитал статью морозным декабрьским утром и чуть не упал со стула. Президиум федерации спорил несколько часов. Решили держаться принципа отбора. Но Штейн, пишет Котов, до последней минуты с опаской раскрывал газеты.

Одиннадцать отказов

Игорь Бондаревский

Бондаревский разбирает, почему Спасский неудачно сыграл XXVIII чемпионат. Бронштейн писал о повторном, почти роковом невезении молодого гроссмейстера. Бондаревский с ним не согласен: говорить надо не о невезении, а о неумении. Решающие партии Спасский тогда играть не умел, долгое напряжение выдерживал плохо, воли ему не хватало.

И любопытная деталь. Одиннадцать раз Спасский предлагал на этом чемпионате ничью. Одиннадцать раз ему отказали.

Сенсация Штейна

Яков Дамский

XXVIII чемпионат 1961 года тоже был зональным турниром. Сенсацию устроил дебютант Леонид Штейн. Он разделил с Геллером третье и четвёртое места и вместе с ним, Петросяном и Корчным поехал на межзональный турнир в Стокгольм.

Там все четверо вошли в первую шестёрку, Штейн после того, как сыграл дополнительный матч-турнир с Глигоричем и Бенко. Но ФИДЕ пускала в турнир претендентов не больше трёх советских шахматистов, и вместо Штейна поехал Бенко. Штейну, пишет Дамский, пришлось «довольствоваться» званием гроссмейстера.

Финишная нервозность

Яков Дамский

XXVIII чемпионат, открывший 1961 год, определял участников межзонального турнира, и борьба шла за любое место в первой четверке. Автор книги вспоминает, что Геллер начал с поражения от Бронштейна, но к десятому туру вместе с Петросяном вышел вперед с семью очками. В 13-м туре он впервые проиграл Штейну. Его сразу догнали четверо. Геллер взял себя в руки и до 17-го тура держал второе место, но там сорвался в партии с Фурманом. Всем показалось, что Геллером опять овладела финишная нервозность. Ошиблись. Болельщики, прежде всего шахматная Одесса, приуныли, а Геллер уверенно набрал в двух последних турах полтора очка, разделил третье и четвертое места, взял бронзу и путевку на межзональный турнир.

Дебютант метит в шестерку

Эдуард Гуфельд, Е. М. Лазарев

Путь в финал едва не оборвался. В одесском полуфинале Штейн поделил третье место с Котовым и Фурманом, но Котов сам отказался от дополнительного матча: не хотел вставать на пути талантливого парня. В финале его ждали Петросян, Геллер, Смыслов, Спасский и Бронштейн. Штейн признался Гуфельду, что метит в шестерку, где дают гроссмейстерский балл. Тот посмеялся. Здесь больно бьют новичков!

Штейн обыграл Петросяна, затем Геллера, проиграл Фурману, а Бронштейн в цейтноте зевнул ему фигуру. Перед последним туром ничья со Спасским оставляла обоим шанс на межзональную путевку через дополнительный отбор, но Штейн хотел выиграть. Спасский сдал отложенную партию, не возобновляя игры. Итог: бронзовая медаль на двоих с Геллером и путевка в Стокгольм.

Последний чемпионат Болеславского

Алексей Суэтин

Суэтин пишет, что после Цюриха Болеславский уже не попадал в претенденты, но ещё лет семь или восемь играл почти во всех финалах. В 1961 году он выступил в 28-м первенстве, отборочном к межзональному турниру, и поделил с Бронштейном двенадцатое и тринадцатое места. В первой половине турнира он упустил немало хороших возможностей.

Особенно обидной вышла партия со Смысловым. Болеславский в своём лучшем стиле вёл стратегическую борьбу в чигоринском варианте испанской партии и глубоко продуманной позиционной жертвой пешки добился выигранного эндшпиля. Но буквально в двух шагах от цели споткнулся в несложной технике. Суэтин видит причину в нездоровье и бессоннице. Неудача подействовала угнетающе, вторую половину турнира он провёл бледно, и больше в чемпионатах страны Болеславский не играл.

Яблоко Банника

Тигран Петросян, Э. И. Шехтман

XXVIII первенство открывало цикл, ставший для Петросяна победным. Составитель книги дает слово Флору. Тот смотрел турнир из ложи ЦДКЖ. Флор рассказывает, что Банник годами клал на столик большое яблоко и съедал его, когда позиция определялась. Однажды не успел. В четвертом туре они с Петросяном сделали ничью на 12-м ходу, и в зале появился самый строгий критик, Панов, которому было о чем писать. Петросян ответил двумя победами над конкурентами, и упрекать его стало не в чем.

Сам Петросян назвал чемпионат юбилейным, десятым финалом в своей жизни, и радовался, что взял звание в зональном турнире, где все играли как львы. В начале он волновался, но партия с Симагиным показала ему, что нервы и небрежный анализ отложенной позиции плохо помогают, и во второй половине он собрался.

Бессонная ночь Спасского

Яков Дамский

Дамский пишет, что XXVIII чемпионат оказался для Бориса Спасского злосчастным. Проигрыш Полугаевскому раскачал его психику, и во второй половине турнира он набрал лишь 4,5 очка из 10. В последнем туре против Леонида Штейна ему изменили нервы: он отложил партию в слоновом эндшпиле с пешкой меньше, а потом неожиданно для всех, и для Штейна тоже, сдал её без доигрывания. На Спасского обрушилась буря упрёков.

Но в ту бессонную ночь, проведённую за анализом, Спасский, по словам автора, стал бойцом. Он нашёл за Штейна тонкий выигрыш и решил не цепляться за соломинку надежды.

Дамский считает, что так мог поступить только человек мужественный и гордый.