Чемпионат гасит огни
На фоне ранних осенних сумерек ярко выделялись большие, пульсирующие неоном буквы «ЦДКЖ». В тот вечер их зеленый свет означал, что любителям шахмат еще открыт путь в овеянное шахматными легендами здание.
Накануне у этих непышных дверей бурлил людской водоворот. «Лишние билетики» спрашивали скорее по привычке, почти не надеясь на положительный ответ. Некоторые наиболее энергичные гости столицы вызывали администратора, показывали командировочные удостоверения и уверяли, что дальнейший расцвет культуры в Кызыле или Улан-Удэ зависит от их присутствия на последнем туре чемпионата Советского Союза. Один темпераментный южанин доказывал даже, что, поскольку партия Аверкин — Таль быстро закончилась вничью, в ЦДКЖ должно было освободиться два места.
Московские болельщики больше рассчитывали на великую силу солидарности, объединяющую ценителей игры мудрецов, и на неисчерпаемость запасов разовых пропусков. С каждого, уже получившего доступ в святилище, брали клятвенное обещание, что он не забудет своих страждущих братьев. И действительно, число энтузиастов, жадно глотавших грозовой воздух последнего тура, значительно превышало официальную вместимость зала.
Но это было накануне. А желающих присутствовать на закрытии чемпионата, на его проводах в историю было куда меньше. В церемонии прощания есть что-то грустное, что-то элегическое, и в наш стремительный век лаконичная точка многим кажется выразительней лирического многоточия.
Между тем стены не очень полного зала и утратившая свой шахматный колорит сцена, казалось, еще дымятся, еще хранят отблески недавнего сражения. А среди умиротворенных, чинных участников выделяется еще порывистый, еще не остывший Игорь Платонов. В этот день он доигрывал свою партию с Геллером и одержал победу, последнюю победу 37-го чемпионата. Киевский мастер в турнире был очень заметен. Если бы учредили приз за боевитость, за наибольшее количество побед, он достался бы Платонову, девять раз принимавшему капитуляцию противников. Приз за лучший результат против экс-чемпионов мира тоже принадлежал бы Платонову, победившему Смыслова и Таля и сделавшему ничью с Петросяном. Но таких призов нет, и воинственный киевлянин занимает скромное место во втором ряду президиума.
А на переднем плане — триумфаторы. Принимают поздравления победители турнира Тигран Петросян и Лев Полугаевский. Обоим приятно слышать, что этот чемпионат был самым сильным в истории, что победа в нем может быть приравнена к спортивному подвигу. Обоим приятны заслуженные аплодисменты. И у каждого особые основания считать время, проведенное на сцене ЦДКЖ, не пропавшим зря. Петросян, наверное, рад, что восстановил «непробиваемую» репутацию и вселил новые надежды в сердца своих болельщиков. Полугаевский, очевидно, горд, что стал обладателем уникального рекорда — третий раз подряд победил во всесоюзных первенствах. И проявил уникальное «чувство локтя» — каждый раз делил победу с кем-либо из товарищей по оружию.
Да, пальма первенства для Полугаевского уже не экзотика. Он научился выращивать это симпатичное растение в домашних условиях. Но теперь в отдаленной перспективе ему видятся — ах, даже страшно сказать! — вечнозеленые лавры шахматного короля. Впервые подмосковный Лев вырывается на дорогу, ведущую к королевскому замку, и можно представить, как сладко и томительно замирает львиное сердце…
Когда Петросян стал чемпионом мира, он сказал, что его соперником, возможно, будет Полугаевский. И вот это пророчество сбылось: «Тигру» предстоит матч со Львом. Правда, не за корону, а «всего лишь» за золотую медаль. Пророчества часто сбываются с опозданием…
Беру на себя смелость предположить, что желание победителей чемпионата выяснять отношения в единоборстве обратно пропорционально интересу шахматной общественности к этому состязанию. Не жалуют почему-то наши уважаемые гроссмейстеры этот вид соревнования. Говорят, много сил, много нервной энергии отнимают. Мы сочувствуем бесстрашным рыцарям Каиссы, но робко замечаем, что в наших глазах победа в матче убедительней победы в турнире, ибо она исключает «обогащение» за счет слабейших участников.
Не думаю, впрочем, что в этот радостный вечер мысли о будущем матче омрачали праздничное настроение наших лауреатов. Им торжественно вручили букеты алых гвоздик. Следом за гвоздиками появились внушительные корзины цветов, за которыми…
(Окончание на 2-й стр.)
Шахматная Москва, 1969, № 20 (286) (22 октября), с. 1 →
