Я сделал все, что мог

Сразу по окончании торжественного закрытия 58-го «открытого» чемпионата СССР наш корреспондент Вадим Островский взял интервью у победителей турнира.

— Интересно, Эльмар, ты когда-нибудь давал интервью?

— Сразу и не припомню... Впрочем (после некоторой паузы), случалось однажды. После успешного выступления на турнире в Пиме (Франция), где я выполнил первый гроссмейстерский балл. По возвращении домой меня «атаковали» местные журналисты. Было это в апреле нынешнего года.

— Что, в Азербайджане нет ни одного обладателя высшего звания?

— Почему же, есть. Но среди женщин. У мужчин дела пока не столь успешны.

— Значит, здесь, в Москве, ты выполнил уже вторую гроссмейстерскую норму?

— Даже перевыполнил! И что интересно, на уже упомянутом турнире в Пиме я тоже перевыполнил норматив, и так же, как в Москве, на полтора очка. Однако для официального представления в ФИДЕ требуются три успеха в «швейцарках». Кстати, как я только что узнал, за дележ 1—2-го места в чемпионате страны автоматически присваивается звание гроссмейстера СССР.

— Тогда, возможно, вы с Минасяном станете последними гроссмейстерами СССР.

— Тем более! Вообще считаю, что звание это очень почетное, ведь среди наших международных «гроссов» совсем немногие могут похвастаться «внутренним» отличием.

— Согласись все же, что для многих твой нынешний успех — неожиданность. Сложилось общее мнение какое-то: «Магеррамов крепкий международный мастер, типичный «белоцветчик», но без особых претензий на первенство (несмотря, кстати, на твой 20-летний стаж шахматных занятий)». Что-то мешало побыстрее заиграть на профессиональном уровне или имелись причины личные?

— И раньше, когда в 23 года я стал международным мастером, и теперь никаких помех не существовало. Лет мне, действительно, много, уже 33 (!), но из них почти два с половиной года я проработал в Тунисе на должности тренера национальной сборной. Происходило это с конца 1983-го по март 1986 года. Чтобы восстановиться и вновь стать советским шахматистом, а не западным «шпиллером», ушло почти три года.

— Но несмотря на это, ты решил последовать примеру большинства и «прорубил окно» на Запад?

— Мера эта вынужденная, ведь всем известно количество турниров «здесь» и «там». Но когда узнал, что будет открытое первенство Союза и у меня есть возможность сыграть, то, конечно, все выезды были отложены... Это же соревнование нельзя ни с чем даже сравнивать!

— Как готовился к чемпионату?

— Очень серьезно, хотелось сыграть хорошо. Поначалу провел практическую тренировку — выступал в Смоленске в Кубке Союза шахматистов. Там задача была предельно ясна — проверить себя в условиях полнокровной шестичасовой борьбы. Получилось вроде бы неплохо, да и своими физическими кондициями остался доволен. Затем уже основательно занимался на сборе в Загульбе. И результат теоретической подготовки налицо. Обычно после турнира выясняется, что какой-то вариант дает «пробоину», надо его срочно «залатывать». А вот здесь, в Москве, проблем в дебюте я не испытывал, причем за оба цвета. К слову, белыми я потерял всего лишь пол-очка из пяти (единственная ничья с Ибрагимовым).

— Тем не менее старт у одного из будущих победителей получился достаточно вялым...

— А поначалу многие играли довольно осторожно. Но вот в четвертом туре, в поединке с Савоном, я умышленно избрал весьма агрессивный план и добился первого успеха. Затем черными сделал ничью и в последующие пять туров одержал пять побед. Между прочим, это уже третий случай в моей практике! Так, в прошлом году схожая серия случилась на «опене» в Андорре, а затем повторилась и в Пиме. Быть может, счастливое стечение обстоятельств, но во всех этих встречах я сознательно стремился к очень острой борьбе.

— Обычно бывает наоборот: шахматист, добившийся успехов в двух-трех поединках кряду, дает себе передышку, делая ничьи...

— Я вообще не отношусь к таким! Готов в каждой партии сражаться до конца! К слову, для этого я и старался улучшить свою физическую форму, чтобы все одиннадцать партий в Москве провести в таком жестком ключе.

— Знаком с тобой уже много лет, но, честно говоря, раньше подобной «агрессии» что-то не наблюдал...

— Да я вообще как человек стал агрессивнее.

— Странно... Обычно с возрастом люди становятся поспокойнее.

— У меня, вероятно, идет обратный процесс! Трудно вообще сказать почему. Возможно, комплекс личных причин, какое-то ранимое самолюбие, честолюбие. Иногда просто становится обидно, что ребята-ровесники, с которыми вместе играл в «юношах», добились лучших результатов. А я долгое время оставался в хвосте...

— И напоследок скажи, только откровенно: очень обидно, что по дополнительным показателям (среднему рейтингу твоих соперников) присуждено лишь второе место?

— Совсем нет! Честно! Это же чемпионат СССР! Да, я стал в итоге вторым, однако полагаю, что дележ 1—2-го мест — хороший результат. К тому же, заметь, в любых дополнительных критериях присутствует слово «соперники»: рейтинг соперников, очки соперников и т. д. То есть некие абстрактные понятия, от которых ты лично не зависишь. К примеру, я «получал» партнера с низким рейтингом, потому что этот мой показатель высокий. Ну, что здесь поделаешь... Для того чтобы стать победителем, я сделал все, что мог. Даже в последнем туре. Как, простите, «по заказу», можно выиграть черными у Епишина? Конечно, я боролся, что называется, изо всех сил, но и Володя действовал достаточно осмотрительно и, между прочим, тоже мечтал только о победе. И то, что Минасян сумел выиграть решающий поединок и в конце концов догнал меня и даже опередил, — это только его заслуга! Значит, победы он заслуживает больше...

Комментирует Эльмар Магеррамов

[...]