XX первенство СССР

Два чемпионата

Лев Абрамов

Суэтин сравнивает два чемпионата подряд. Ботвинник, давно не игравший в первенствах страны, выступил в обоих, и в каждом было по семь гроссмейстеров. Геллер и Тайманов в 1951 году играли ещё мастерами. Через год они пришли гроссмейстерами.

В 1952 году Тайманов за тур до конца обеспечил себе дележ первого места. За год, пишет Суэтин, он много работал над дебютом и серединой игры и стал глубже понимать стратегию. С Ботвинником было иначе. Он пережил кризис, и нерешительность, цейтноты и зевки стали у него хроническими. Но финал он выиграл. Потом победил Тайманова и в дополнительном матче.

Ферзь за ладью и фигуру

Яков Дамский

Автор книги вспоминает, что в XX чемпионат Геллер пришел через месяц после межзонального турнира, и быстрая ничья с Арониным в первом туре будто обещала передышку. Но со второго тура он пошел в наступление и в 11-м туре вышел на второе место. В 13-м, добиваясь выигрыша у Моисеева, он ослабил позицию короля и проиграл. За шесть туров до конца лидер Тайманов был впереди на два очка.

Роковым стал 22-й ход в партии с Суэтиным: у Геллера уже был ферзь за ладью и фигуру, он счел игру сделанной, и черные успели выстроить крепость. Ничья. Она выбила Геллера из колеи, и он сразу проиграл Ботвиннику. Выручили две победы на финише: жертвой ферзя Геллер сбил с толку Толуша, а затем обыграл Тайманова. Эта партия принесла ему бронзу, а Тайманову дополнительный матч с Ботвинником.

Косой взгляд дебютанта

Юрий Карахан

Автор книги рассказывает любопытный случай из финала 20-го первенства СССР. Один из дебютантов в партии с Ботвинником, тогдашним чемпионом мира, сильно нервничал и угодил в страшный цейтнот. После каждого хода чемпиона он вздрагивал и привскакивал со стула. Зал смеялся. Ботвинник хмуро поглядывал на партнёра и постепенно начинал злиться.

Дебютант сбился в записи и не понимал, прошёл ли контроль. Спросить Ботвинника он боялся. Тогда он вспомнил, что на демонстрационной доске указано число сделанных ходов, и, не вставая с места, покосился краешком глаза на заветный уголок с цифрой. Хохот в зале стоял гомерический. Чемпион мира был окончательно выведен из себя.

«Работайте, работайте...»

Михаил Ботвинник

Ботвинник вспоминает конец 1952 года. Незадолго до этого участники олимпийской сборной добились, чтобы чемпиона мира вывели из команды. В чемпионате СССР он против пяти игроков той команды набрал 4 очка, лишь Смыслов и Болеславский сделали с ним ничьи.

Победителя чемпионат не определил. Догнать Тайманова Ботвинник мог, только если Геллер белыми выиграет у лидера, а сам он чёрными у Суэтина. На вопрос «Ну, как дела?» Геллер ответил: «Работайте, работайте...» При доигрывании Геллер быстро выиграл, а у Ботвинника эндшпиль стал ничейным. Но Суэтин неосторожно повёл короля в центр и, хотя на доске оставалось девять фигур, попал в матовую сеть. Матч с Таймановым после Нового года Ботвинник выиграл: ему не понравилось, что в их партии соперник принял ничью, а потом стал играть на выигрыш.

Закон взаимной ошибки

Леонид Слуцкий, Михаил Шерешевский

Авторы книги «Контуры эндшпиля» разбирают партию Суэтина с Ботвинником из последнего тура чемпионата СССР 1952 года. Ставка была большая. Если Ботвинник выигрывал, он делил первое место с Таймановым, а Суэтину ничья с чемпионом мира открывала дорогу в первую десятку. Суэтин вспоминал, как после размена ферзей лицо Ботвинника «посветлело». А сам он скоро понял, что «начисто переигран» и что защищаться придётся много часов.

К концу турнира оба устали. В эндшпиле, как метко сказал Глигорич, сработал «закон взаимной ошибки»: Суэтин неточно пошёл ладьёй, Ботвинник в ответ упустил свой шанс. Потом Суэтин ошибся ещё раз. Ему «померещилось», что у черных нет удобной защиты, и простого шаха он не увидел.

Единственная партия с Ботвинником

Алексей Суэтин

Суэтин вспоминает, что играл с Ботвинником лишь однажды, в последнем туре 20-го чемпионата. Ботвиннику во что бы то ни стало нужна была победа. Суэтин тоже стоял в таблице неплохо и проигрывать не собирался, но в коронной дебютной схеме соперника получил тяжёлую позицию, упорно защищался, почти уравнял шансы и перед самым контролем просмотрел пешку.

Досада была ужасная. Забыв об отдыхе и еде, он просидел над анализом до глубокой ночи и утром пошёл на доигрывание усталым и голодным. Ботвинник играл не лучшим образом, выглядел смущённым. Ничья стала реальностью, и тут Суэтин утратил бдительность и проиграл, «запутавшись в трёх соснах».

Таким благодушным, как при разборе этой партии, он Ботвинника больше не видел никогда.