XXIV первенство СССР

Голосуют ногами

Михаил Бейлин

Многие считают финалы первенства СССР самыми интересными соревнованиями, начинает ежегодник. Опроса никто не проводил, но москвичи голосуют ногами. Они переполняют зал. Кто не попал, ждёт новостей по радио. Даже турнир памяти Алехина и олимпиада так болельщиков не волновали.

Автор вспоминает идиллические времена, когда в финал звали персонально и играли там даже перворазрядники, а гроссмейстеров в СССР не было вовсе. Теперь гроссмейстеров вежливо просят пройти полуфиналы. XXIV финал собрали строго по спортивному отбору. С «чёрного хода», как бывало раньше, туда никто не проник.

Шанс Толуша

Борис Вайнштейн

Финиш чемпионата 1957 года выдался запутанным. У Бронштейна, Таля и Толуша было по 13 очков, у Кереса на пол-очка меньше, а в последнем туре Таль играл с Толушем, Бронштейн с Холмовым. Две ничьи давали дележ первого места на троих, а то и на четверых. Трое из четырех участников решающих партий, пишет Вайнштейн, как будто не возражали. Толуш сказал ему: «Буду я третьим или пятым, мне в конце концов безразлично. Но шанс стать чемпионом у меня впервые и, боюсь, не повторится».

Вышло иначе. Партию с Талем Толуш быстро проиграл. Бронштейн не стал обострять игру с Холмовым и после сорока ходов предложил ничью в позиции, где еще можно было играть. Автору кажется, что он подсознательно хотел видеть чемпионом Таля.

Усталость и горе

Рашид Нежметдинов

Нежметдинов вспоминает 24-е первенство СССР. В полуфинале, который в конце 1956 года прошёл в Харькове, он разделил первое, второе и третье места с И. Болеславским и В. Тарасовым. Финал играли в Москве в январе и феврале 1957 года. Нежметдинов, по собственным словам, очень устал и играл не совсем удачно. Довести замыслы до конца удалось лишь в нескольких партиях: с Б. Спасским, М. Талем и Б. Гургенидзе. В остальных он обидно срывался. Неудача разожгла в нём «спортивную злость», он прямо рвался к новым «боям».

Но по приезде в Казань семью постигло большое горе. В расцвете сил умер старший брат Кави, видный татарский писатель. После смерти отца и матери (сиротой Нежметдинов остался с четырёх лет) брат стал его воспитателем.

Поражение от новой звезды

Яков Нейштадт

Нейштадт отмечает, что в 22-м первенстве СССР 1955 года Керес разделил лишь седьмое и восьмое места. Утешением ему стала победа над Ботвинником. А в 1957 году он в последний раз успешно сыграл в чемпионате страны. Исход 24-го первенства решила встреча Кереса с Талем. Керес проиграл и уступил лидерство. Всего он набрал 13,5 очка из 21: выиграл восемь партий, две проиграл, в одиннадцати согласился на ничью. С таким результатом он мог бы стать первым, если бы не Таль, новая звезда, которая тогда восходила на шахматном небосклоне. Таль набрал на пол-очка больше. Кересу пришлось разделить второе и третье места с Бронштейном.

Победитель получает всё

Валентина Толуш

В книгу о Толуше вошёл отрывок из очерка Таля. Он вспоминает весну 1957 года: зал Центрального Дома культуры железнодорожников гудел, а лидировал простой мастер с четырьмя очками из четырёх. В шестом туре его догнал и обошёл Толуш, на финише к их гонке примкнул Бронштейн, и все трое подошли к последнему туру с 13 очками из 20.

Талю выпало играть с Толушем. Тренер Кобленц утешал: даже ничья даст призовое место, а на двадцать первом году жизни такого не добивался никто. Таль слушал рассеянно. Он чувствовал, что сегодня «победитель получит всё». Толушу минуло сорок шесть, и Таль отметил про себя: «Выходит, получаю фору в двадцать пять лет». По его словам, Толуш играл в том чемпионате с величайшим подъёмом и одержал десять побед, больше любого участника.

Фора в двадцать пять лет

Михаил Таль

Таль вспоминает 24-й чемпионат СССР, зиму 1957 года. Зал Центрального дома культуры железнодорожников гудел: простой мастер начал с четырёх побед, а такого не случалось с 1949 года. В шестом туре его догнал и обошёл Александр Толуш, на финише к гонке примкнул Бронштейн, и все трое подошли к последнему туру с 13 очками из 20.

Талю выпал Толуш. Утром тренер Кобленц сказал, что и ничья даст призовое место, а этого на двадцать первом году жизни не добивался никто. Таль слушал рассеянно. Он чувствовал, что победитель получит всё. Толушу было сорок шесть, и Таль отметил про себя, что получает фору в двадцать пять лет. Ветеран выиграл в турнире десять партий, больше всех, и по общему мнению был его героем. На последнюю партию сил у него не хватило.

Котов угадал

Сало Флор, Т. П. Флор, В. Я. Дворкович

Флор писал о XXIV чемпионате по ходу турнира. На старте Таль обыграл Аронина, Тайманова, Бронштейна и Банника и после четырёх туров имел всего на пол-очка меньше, чем три олимпийца, Бронштейн, Керес и Тайманов, вместе взятые. Каждый раз он скромно говорил: «Это случайно!» Лилиенталь сказал, что согласен оставить себе только окончание своей фамилии.

В последнем туре Таль играл с Толушем. В зал попали не все, и у здания укрепили демонстрационную доску. Рига не сходила с провода. Таль казался спокойным, Толуш курил одну папиросу за другой и в итоге сдался. Через пять минут Бронштейн согласился на ничью с Холмовым, и новые аплодисменты означали, что Таль стал чемпионом СССР.

Ещё в начале турнира Котов предсказал ему первое место, но тогда ему не верил даже сам Таль.

Ничья с Холмовым

Р. Шацкий, С. Шумейко

В сборнике шахматного юмора Таль рассказывает о предпоследнем туре чемпионата, который шёл в начале 1957 года. Ему нужно было набрать полтора очка из двух, чтобы стать гроссмейстером, а при случае и чемпионом: сначала черными с Холмовым, потом белыми с Толушем. План был простой: сегодня играть спокойно, у Холмова всё равно не выиграть, а назавтра дать бой судьбе. Но и Холмову для гроссмейстерского звания не хватало полутора очков из двух. Сегодня у него были белые против Таля, «мальчика из Риги». Завтра черные с Бронштейном. Ходу к 28-му Таль решил, что позиция совсем ничейная и пресная, и, придав голосу побольше металла, предложил ничью. Холмов резко ответил «Нет!» и задумался. Минут через двадцать он сам сказал: «Ничья».

Таль извинился и спросил, о чём он думал. «Я думал над тем, как завтра у Бронштейна буду выигрывать черными».

Мат на уроке литературы

Виктор Песин

Песин рассказывает, что после первой победы Таля в чемпионате страны Рига ликовала, а класс, где Таль преподавал литературу, весь день разыгрывал его комбинации. Ученики стали играть и на уроках. Однажды Таль увидел на подоконнике доску с несложным матом в четыре хода. Взглянув снова, он обнаружил, что белые мата не объявили и доигрались до безнадёжной позиции. Гнев педагога смешался в нём с яростью шахматиста, но он ограничился устным внушением.

«Черные» обрадовались, а «белые» попросили у чемпиона СССР автограф. В их дневнике появилась запись: «Не нашёл мат в 4 хода на уроке литературы. Таль».

Выбор перед последним туром

Борис Гершунский, Александр Костьев

Гершунский в книге о шахматах в школе разбирает финиш XXIV чемпионата СССР как пример свободного выбора цели. Перед последним, 21-м туром Бронштейн, Таль и Толуш набрали по 13 очков, Керес 12½, а в заключительном туре встречались Таль с Толушем, Бронштейн с Холмовым, Антошин с Кересом. Таль, тогда ещё мастер, должен был занять место не ниже третьего, чтобы получить звание гроссмейстера.

Таль колебался. Многие советовали ему играть на ничью, ведь она практически гарантировала гроссмейстерское звание. Таль отвечал: «Все это так, но если Бронштейн и Керес выиграют, то неясно, дадут ли звание за дележ второго-четвертого места». А ещё многое зависело от Толуша, который мог заставить его отказаться от спокойной игры. Автор предлагает читателю мысленно встать на место Таля и решить. Играть на выигрыш, сжигая за собой мосты? Или держаться спокойной стратегии и не возражать против ничьей?